![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
paroh"Никакой более внятной идеи, в каком обществе мы можем жить в мире и какое общество может давать возможность договариваться друг с другом, у нас до сих пор нет, кажется. Хотя многие исследователи считают, что секулярная идея в том виде, в котором мы ее знали в XX веке, она сейчас страшно устарела.
И идея, которую Борис Лазаревич развивает, она заключается в том, что сакральное, безусловно, должно быть сакральным. Но граница сакрального, священного, что связано с какими-то особыми переживаниями людей, которые верят в свои религиозные или какие-то иные святыни, – всё сакральное должно совпадать с границами вашего сообщества.
То есть если у вас есть некоторое сообщество, которое во что-то верит, то вы, безусловно, вправе, по крайней мере, в моральном смысле слова требовать от членов этого сообщества уважения к святыням этого сообщества. Но налагать на людей вне вашего сообщества требования уважения к вашим святыням, такого уважения, которое требует именно какого-то пиетета, какого-то религиозного практически трепета, полной защиты этих святынь от критики, какой-то иронии, может быть, – это требование избыточно в этой логике, в логике светского государства.
И если христиане начнут от мусульман требовать уважения к их святыням, то есть история про то, что нужно фактически признать какую-то христианскую догматику справедливой, не подвергать ее сомнению, не критиковать ее, если мусульмане будут требовать этого от атеистов и от христиан в свою очередь, если атеисты начнут тоже предъявлять какие-то требования – я не знаю, есть ли у атеистов какие-то святыни, конечно, это вопрос дискуссионный, – если мы будем требовать уважения к тому же Вольтеру и говорить, что критика Вольтера оскорбляет наши чувства какие-то атеистические, – то это будет всё выглядеть странно." (c)
"Право на свободу совести означает лишь то, что вы можете свободно верить и молиться, и никто не смеет вам мешать это делать, а тем паче — преследовать вас за вашу веру, если ее принципы не нарушают законов государства.
Но оно не означает, что другие обязаны жить по вашему уставу в своем монастыре." (c)
И идея, которую Борис Лазаревич развивает, она заключается в том, что сакральное, безусловно, должно быть сакральным. Но граница сакрального, священного, что связано с какими-то особыми переживаниями людей, которые верят в свои религиозные или какие-то иные святыни, – всё сакральное должно совпадать с границами вашего сообщества.
То есть если у вас есть некоторое сообщество, которое во что-то верит, то вы, безусловно, вправе, по крайней мере, в моральном смысле слова требовать от членов этого сообщества уважения к святыням этого сообщества. Но налагать на людей вне вашего сообщества требования уважения к вашим святыням, такого уважения, которое требует именно какого-то пиетета, какого-то религиозного практически трепета, полной защиты этих святынь от критики, какой-то иронии, может быть, – это требование избыточно в этой логике, в логике светского государства.
И если христиане начнут от мусульман требовать уважения к их святыням, то есть история про то, что нужно фактически признать какую-то христианскую догматику справедливой, не подвергать ее сомнению, не критиковать ее, если мусульмане будут требовать этого от атеистов и от христиан в свою очередь, если атеисты начнут тоже предъявлять какие-то требования – я не знаю, есть ли у атеистов какие-то святыни, конечно, это вопрос дискуссионный, – если мы будем требовать уважения к тому же Вольтеру и говорить, что критика Вольтера оскорбляет наши чувства какие-то атеистические, – то это будет всё выглядеть странно." (c)
"Право на свободу совести означает лишь то, что вы можете свободно верить и молиться, и никто не смеет вам мешать это делать, а тем паче — преследовать вас за вашу веру, если ее принципы не нарушают законов государства.
Но оно не означает, что другие обязаны жить по вашему уставу в своем монастыре." (c)
