![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
дело Дмитриева
Jun. 29th, 2018 10:29 am"- Тут один ваш традиционный поклонник спрашивает: «Что вы будете делать, господа, если все это будет правдой, и ребенок дал показания».
В. Шендерович
― Послушай, это бессмысленный вопрос. Что будете делать, если… Это неправда. Ребенок не давал таких показаний. Этот ребенок общался с журналистами. Это не может быть правдой. По крайней мере, есть презумпция невиновности. Уважаемый корреспондент. Надо доказывать, что это было. А это не доказано и не может быть доказано. Потому что еще раз, были экспертизы, у него сидели, все ДНК, экспертизы, в компьютере у него сидели. Все это ерунда. Но сама постановка вопроса: а что вы будете делать, если… Хорошенькая постановка вопроса. И заметьте, человек, задающий этот вопрос, чувствует себя тоже совершенно победительным. То есть он не ощущает, что он задал глупый вопрос. Пошлый и подлый вопрос. Он, видимо, сам даже это не понимает. Его интересует, как выкручусь.
А. Плющев
― Конечно.
В. Шендерович
― Вот что любопытно. Что, в общем, не интересует, виновен он или нет, а интересует – как мы выкрутимся, если вдруг выяснится, что. Вот такая. Это ведь очень любопытная интонация. Потому что если человек точно для себя будет знать, что происходит преследование невиновного, то ему как честному человеку надо будет сделать какие-то выводы. Ну, перестать любить Путина, например. Или выйти с плакатом. Или приехать в суд. Ну не знаю. Но так легче. Так легче, ухмыльнуться и сказать: а, наверное, было. Ну, так же легче. Значительно легче. И пойти смотреть футбол. Вот это я попросил даже Викторию Ивлеву, на этом закончим, последние несколько минут. Замечательного журналиста «Новой», фотографа. Я попросил, и она в фейсбуке это сделала. Вот она ходит, раздает листовки о Сенцове. Попросил выписать в столбик все, что ей отвечают. Вот в диапазоне: «скажи спасибо, сука, что сама на свободе» до – «террорист, наверное», да у нас… Штук 15-17 пунктов вот таких. Это все стокгольмский синдром. Это все попытки самооправдания. Либо просто животная скотская — ну просто вообще не в курсе. Ну, просто пасутся и пасутся. Нет никакого Сенцова, Дмитриева, ничего. Просто за пределы пищеварения не переходит рефлексия. Либо в случае более высокой самоорганизации это острейшие приступы стокгольмского синдрома. Надо убедить себя в том, что те, у кого ты в заложниках – правы. И тогда все в порядке. Потому что, если допустить, что не прав, то ты должен что-то ведь сделать как приличный человек. Я обращаюсь к автору этого письма. Если выяснится, что Дмитриев невиновен. Или если они не докажут. А поизучайте обстоятельства дела. Не доказали. Год пытались. Не смогли.
А. Плющев
― В отечественном правосудии.
В. Шендерович
― В отечественном правосудии, замечу. В английском бы повторяю, давно бы сидели следователи. Мы должны сделать что? – мы должны все встать и вступаться за невиновного. Это должно быть содержанием нашей жизни. А лень, а неохота. Поэтому легче задать вопрос Шендеровичу: а что вы будете делать, если выяснится, что он виноват. Доминирующая интонация. И вот Вика Ивлева перечислила 15-16 таких вот в диапазоне от «не наше дело, ой, мы торопимся», от такого простого детского, закрыть ладошками. Я в песочнице в уголочке. Я не вижу. До того, что «террорист, негодяй, бандеровец». И, кончая тем, что «скажи спасибо, что сама на свободе». Этот весь диапазон. Этот диапазон для исследования боюсь, что уже не политологов, повторяю, психиатров. Степень тяжести этого стокгольмского синдрома. Степень готовности закрыть глаза и лечь ничком, чтобы не тревожить психику. Потому что если психику потревожить, то надо либо признаться, что ты скотина, мы коллективная такая народная скотина. Которая просто, где привяжут, там и гадит. Либо надо признаться себе, что ты трус. Либо надо встать и что-то делать. И вот так работает этот синдром. Он работает в агрессию, как правило, против тех, кто пытается что-то делать. Прочтите пост Виктории Ивлевой. Это очень показательная психиатрически штука." отсюда
Вот этот пост.
p.s. Как же неудобен facebook. Зачем в нем люди сидят? Загадка.
В. Шендерович
― Послушай, это бессмысленный вопрос. Что будете делать, если… Это неправда. Ребенок не давал таких показаний. Этот ребенок общался с журналистами. Это не может быть правдой. По крайней мере, есть презумпция невиновности. Уважаемый корреспондент. Надо доказывать, что это было. А это не доказано и не может быть доказано. Потому что еще раз, были экспертизы, у него сидели, все ДНК, экспертизы, в компьютере у него сидели. Все это ерунда. Но сама постановка вопроса: а что вы будете делать, если… Хорошенькая постановка вопроса. И заметьте, человек, задающий этот вопрос, чувствует себя тоже совершенно победительным. То есть он не ощущает, что он задал глупый вопрос. Пошлый и подлый вопрос. Он, видимо, сам даже это не понимает. Его интересует, как выкручусь.
А. Плющев
― Конечно.
В. Шендерович
― Вот что любопытно. Что, в общем, не интересует, виновен он или нет, а интересует – как мы выкрутимся, если вдруг выяснится, что. Вот такая. Это ведь очень любопытная интонация. Потому что если человек точно для себя будет знать, что происходит преследование невиновного, то ему как честному человеку надо будет сделать какие-то выводы. Ну, перестать любить Путина, например. Или выйти с плакатом. Или приехать в суд. Ну не знаю. Но так легче. Так легче, ухмыльнуться и сказать: а, наверное, было. Ну, так же легче. Значительно легче. И пойти смотреть футбол. Вот это я попросил даже Викторию Ивлеву, на этом закончим, последние несколько минут. Замечательного журналиста «Новой», фотографа. Я попросил, и она в фейсбуке это сделала. Вот она ходит, раздает листовки о Сенцове. Попросил выписать в столбик все, что ей отвечают. Вот в диапазоне: «скажи спасибо, сука, что сама на свободе» до – «террорист, наверное», да у нас… Штук 15-17 пунктов вот таких. Это все стокгольмский синдром. Это все попытки самооправдания. Либо просто животная скотская — ну просто вообще не в курсе. Ну, просто пасутся и пасутся. Нет никакого Сенцова, Дмитриева, ничего. Просто за пределы пищеварения не переходит рефлексия. Либо в случае более высокой самоорганизации это острейшие приступы стокгольмского синдрома. Надо убедить себя в том, что те, у кого ты в заложниках – правы. И тогда все в порядке. Потому что, если допустить, что не прав, то ты должен что-то ведь сделать как приличный человек. Я обращаюсь к автору этого письма. Если выяснится, что Дмитриев невиновен. Или если они не докажут. А поизучайте обстоятельства дела. Не доказали. Год пытались. Не смогли.
А. Плющев
― В отечественном правосудии.
В. Шендерович
― В отечественном правосудии, замечу. В английском бы повторяю, давно бы сидели следователи. Мы должны сделать что? – мы должны все встать и вступаться за невиновного. Это должно быть содержанием нашей жизни. А лень, а неохота. Поэтому легче задать вопрос Шендеровичу: а что вы будете делать, если выяснится, что он виноват. Доминирующая интонация. И вот Вика Ивлева перечислила 15-16 таких вот в диапазоне от «не наше дело, ой, мы торопимся», от такого простого детского, закрыть ладошками. Я в песочнице в уголочке. Я не вижу. До того, что «террорист, негодяй, бандеровец». И, кончая тем, что «скажи спасибо, что сама на свободе». Этот весь диапазон. Этот диапазон для исследования боюсь, что уже не политологов, повторяю, психиатров. Степень тяжести этого стокгольмского синдрома. Степень готовности закрыть глаза и лечь ничком, чтобы не тревожить психику. Потому что если психику потревожить, то надо либо признаться, что ты скотина, мы коллективная такая народная скотина. Которая просто, где привяжут, там и гадит. Либо надо признаться себе, что ты трус. Либо надо встать и что-то делать. И вот так работает этот синдром. Он работает в агрессию, как правило, против тех, кто пытается что-то делать. Прочтите пост Виктории Ивлевой. Это очень показательная психиатрически штука." отсюда
Вот этот пост.
p.s. Как же неудобен facebook. Зачем в нем люди сидят? Загадка.
