![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
paroh"Разумеется, мы всегда живем в присутствии чьих то страданий. И, разумеется, мы всегда живем в присутствии чьих то несправедливых страданий, страданий, доставленных людьми, а не природой. То есть страданий по поводу которых вроде бы можно попытаться что то сделать.
Каждый раз когда так страдает кто то известный, многим людям небезразличный начинаются разговоры о том, что вот о таких «знаменитостях» мы говорим, а множество несправедливо страдающих (в нашем случае – несправедливо заключенных) нам безразлично.
Это не так. Нам все безразличны одинаково, если только нас с какими то людьми не объединяют какие то особые (пусть даже не личные) связи. Так устроено абсолютное большинство людей – понимание, что кто то вот прямо сейчас сидит в одиночке не мешает нам радоваться успехам ребенка в музыкальной школе и смотреть кино с бокалом красного. И именно заметные люди, люди для нас «оперсоналенные» становятся «маяками» этой несправедливости и происходящих вот прямо сейчас несправедливых страданий.
В этом смысле Алексей Навальный – символ того, что происходит в российских тюрьмах. И чего себе врать – если б мы не вспоминали о том, что происходит с ним (а мы вспоминаем об этом именно потому что он известен, о мне много пишут и потому что он такой как он есть – с его декларативностью и умением достучаться до людей), мы бы не думали о том, что происходит в тюрьмах вообще. Что там вот так запросто могут лишить человека лекарств, просто морить его – и если в случае Навального это еще может удастся переломить, то в куче таких безымянных случаев, где приказ, может быть, идет не с самого верха, а от начальника колонии – мы просто не знаем.
Говорить о деле Алексея Навального сегодня – это, во многом, говорить о всех заключенных." (с)
Каждый раз когда так страдает кто то известный, многим людям небезразличный начинаются разговоры о том, что вот о таких «знаменитостях» мы говорим, а множество несправедливо страдающих (в нашем случае – несправедливо заключенных) нам безразлично.
Это не так. Нам все безразличны одинаково, если только нас с какими то людьми не объединяют какие то особые (пусть даже не личные) связи. Так устроено абсолютное большинство людей – понимание, что кто то вот прямо сейчас сидит в одиночке не мешает нам радоваться успехам ребенка в музыкальной школе и смотреть кино с бокалом красного. И именно заметные люди, люди для нас «оперсоналенные» становятся «маяками» этой несправедливости и происходящих вот прямо сейчас несправедливых страданий.
В этом смысле Алексей Навальный – символ того, что происходит в российских тюрьмах. И чего себе врать – если б мы не вспоминали о том, что происходит с ним (а мы вспоминаем об этом именно потому что он известен, о мне много пишут и потому что он такой как он есть – с его декларативностью и умением достучаться до людей), мы бы не думали о том, что происходит в тюрьмах вообще. Что там вот так запросто могут лишить человека лекарств, просто морить его – и если в случае Навального это еще может удастся переломить, то в куче таких безымянных случаев, где приказ, может быть, идет не с самого верха, а от начальника колонии – мы просто не знаем.
Говорить о деле Алексея Навального сегодня – это, во многом, говорить о всех заключенных." (с)
