![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
paroh"Потому что мы имеем дело с выходцами из Комитета государственной безопасности. У власти находится в полном смысле слова Комитет государственной безопасности, я утверждала и продолжаю это утверждать.
Эти люди – с ними случилась профессиональная деформация. Их научили определенным инструментам, определенным поведениям. У них есть определенные представления о жизни, что государство важно, а человек ничто. Лес рубят, щепки летят. Америка – враг №1, а весь мир хочет нас уничтожить, окружить Россию и забрать ее ресурсы.
И вот этому их учили еще в Высшей школе КГБ или в Краснознаменном Институте разведки имени Андропова (тогда он назывался просто Школа разведки).
Их этому научили. Они не знают других инструментов. Люди молодые – они способны абсорбировать разные другие инструменты, они учатся, они читают книги, да? У них более подвижно мышление. А мы имеем дело с ребятами, которым всем 60+, ну, или около того. Это уже вполне закостеневшее мышление, да? Они в своем абсолютном большинстве не читают ни на каких других языках кроме русского. Для них совершенно не знакомы ни политическая философия, ни лучшие работы в политических науках, они никогда… Они просто не… Их никогда этому не учили, они с этим не знакомы.
И у них есть определенные представления о том, что работает, а что нет. При советской власти вот это запугивание работало, страх был важнейшей частью советской системы. Важнейшей частью советской системы. Об этом много написано книг, об этом писал еще Амальрик в конце 70-х годов.
О том, что страх… Вот, вы ничего не делаете, но само представление о том, что с вами могут сделать и вам будет больно, и больно будет вашим семьям или вашим близким и так далее, имеет бóльшую силу, чем репрессия. Это то, что они поняли после конца сталинского периода, что не нужно столько людей уничтожать. И не было уже необходимости: период первичной индустриализации, когда нужно было много рабской рабочей силы, закончился, и в постсталинскую эпоху уже не требовались все эти стройки коммунизма, которые требовали рабского труда: Магнитка, Комсомольск-на-Амуре, Университет имени Ломоносова, там я не знаю, Метро, Беломорканал и так далее. Это всё построено рабским трудом.
В 50―х годах уже этого не нужно было, уже страна более-менее восстанавливалась, были пленные немцы, которые там восстанавливали города, да? ГУЛАГ становился чрезвычайно затратной системой. Это всё затратно. Можно вообще не кормить, конечно, но хоронить надо, стрелять надо. А самое главное, какое же количество вохры, то есть охраны нужно было для того, чтобы охранять?.. Ну, помните анекдот был? «Половина страны сидела, вторая половина охраняла». Ну, вот, примерно так, ведь, и было. Не говоря о том, что, конечно, был колоссальный страх перед этой распустившейся стаей волков из НКВД, которые напитались кровью и уже без крови совершенно не могли, у них не вставало.
О.Журавлёва
― Но сама технология страха осталась?
Е.Альбац
― Нет! Просто те, кто пришли после Сталина, они поняли, что сам имидж страха достаточен. Что представления о том, что могут задержать, прийти домой в 6 часов с обыском или арестовать в гостинице в Санкт-Петербурге, 9 часов везти на маршрутке, а потом с авоськой из «Азбуки вкуса», значит, затолкать великого режиссера в аквариум, этого достаточно. Одного затолкали с наручниками, и этого уже достаточно, чтобы испугались тысячи. Ты-ся-чи.
О.Журавлёва
― А что, мало затолкали до этого?
Е.Альбац
― Понимаете, всегда, ведь, важно… Всегда кажется, что, вот, я маленький человек, меня не тронут. Ровно для этого был устроен Болотный процесс, когда взяли маленьких людей, ну, условно говоря, в советской терминологии «маленький человек», да? Не знаменитых людей взяли из разных слоев… Кого-то из большого…
О.Журавлёва
― И многих сделали знаменитыми.
Е.Альбац
― Взяли физика Кривова, взяли мальчишку, который только что… Непомнящих только что Ваня вышел. ...который только что закончил институт, работал на оборонном предприятии.
Понимаете, это было показано всем, вот, любому.
Но! Как и у советской власти, такой российской власти она любит знаменитостей. Она понимает, что знаменитости – они… Вот такой как Малахов выйдет он сейчас на улицы, и люди скажут: «Малахов!» И будут обсуждать в постели с близким человеком, как же Малахова не будет на Первом канале. И теперь будут обсуждать, кто там будет вместо Малахова говорить про то, кого как с кем развелся на Первом канале. Ужас!
О.Журавлёва
― Евгения Марковна, прекрасная идея. Но я сейчас подумала: Серебренникова, судя по опросам, знать не знает больше половины страны. Надо было другого брать!
Е.Альбац
― Неправда. Неправда. Значит, Серебренникова…
О.Журавлёва
― Значит, сигнал был не им.
Е.Альбац
― Серебренникова знает элита. Опять, мы говорим о выходцах из КГБ. У выходцев из КГБ есть хорошая память о том, как они держали за все возможные места (не будем называть поименно эти места) советскую элиту. Это у себя в театре ты был… Я помню, я рассказывала, был такой капитан Орехов, который работал в 5-м управлении КГБ – это сейчас вот то самое управление по защите конституционного строя, которое, как оказывается, занимается…
О.Журавлёва― Будет заниматься делом Серебренникова.
Е.Альбац
― Вот, я помню, как мне капитан Орехов рассказывал, как он приходил к любому министру и ногой открывал дверь. Или как он вызывал к себе знаменитого балеруна и говорил… Нет, «танцовщика» надо говорить правильно (меня уже били один раз за это).
О.Журавлёва
― Танцовщик, да.
Е.Альбац
― Танцовщика. Так вот. И говорил: «Это ты у себя в театре знаменитый. Это в театре люди встают и аплодируют. А тут ты будешь отвечать на мои вопросы». Понимаете?
И вот это, арест Серебренникова – это мессадж, вот, всем этим знаменитым киношным, сериальным, телевизионным, Мироновым, Табаковым и всем остальным. Ну, Табаков заранее всё уже знает, он через всё это проходил, поэтому чего там ему рассказывать?
Это им сказано: «Только дернитесь, ребята. Поставим на прослушку, потом используем эту прослушку и сделаем из вас мартышку, как мы сделали с Серебренниковым». То, что управление по защите конституционного строя теперь занимается Серебренниковым, это значит, что оперативным сопровождением дела Серебренникова занималась ФСБ. То есть это значит, что прослушивали его именно с помощью структур и возможностей ФСБ. И это сейчас ляжет в основу его дела.
О.Журавлёва
― Это значит, что дело будет не экономическим, а идеологическим?
Е.Альбац
― А оно и так по факту идеологическое. Это просто называется оно «экономическое», да? А вы вспомните, за что судили Бухарина? Или, там, за что судили Зиновьева и Каменева? За что судили великих экономистов 30-х годов? За что судили великого генетика Николая Вавилова, который умер от голодной дизентерии? За что судили? Один рыл туннель убить Сталина, второй троцкистско-зиновьевский какой-то шпионский клубок и третий.
Как вы это называете, это совершенно не важно. Я говорю о том, что сейчас возвращаются в жизнь те инструменты, которые использовались при советской власти. А возвращаются они в жизнь потому, что эти ребята ничего другого не знают. И даже если они знают, они смотрят: «Так, у них явно потеря управления, у них явно проблема с управляемостью». Об этом говорят бесконечно уже несколько лет.
Они себе говорят: «Но как-то же было, когда была страна 300 миллионов, 15 республик? И как же это было?» И они смотрят: «Как это было? А-а-а! Правильно, правильно! Они ж все боялись! Они же все нас боялись!» «Perception is reality», представление о реальности – реальность. Если вы боитесь внутри себя, если в вас есть страх, то вы становитесь частью того инструментария, который используют против нас. Поэтому выход из этого очень простой – не бояться. Не бояться. Потому что, на самом деле, бояться нечего. Их 2,5 штуки, там, ну, несколько тысяч, ну, несколько десятков тысяч, а нас много, мы страна."
еще больше букв
Эти люди – с ними случилась профессиональная деформация. Их научили определенным инструментам, определенным поведениям. У них есть определенные представления о жизни, что государство важно, а человек ничто. Лес рубят, щепки летят. Америка – враг №1, а весь мир хочет нас уничтожить, окружить Россию и забрать ее ресурсы.
И вот этому их учили еще в Высшей школе КГБ или в Краснознаменном Институте разведки имени Андропова (тогда он назывался просто Школа разведки).
Их этому научили. Они не знают других инструментов. Люди молодые – они способны абсорбировать разные другие инструменты, они учатся, они читают книги, да? У них более подвижно мышление. А мы имеем дело с ребятами, которым всем 60+, ну, или около того. Это уже вполне закостеневшее мышление, да? Они в своем абсолютном большинстве не читают ни на каких других языках кроме русского. Для них совершенно не знакомы ни политическая философия, ни лучшие работы в политических науках, они никогда… Они просто не… Их никогда этому не учили, они с этим не знакомы.
И у них есть определенные представления о том, что работает, а что нет. При советской власти вот это запугивание работало, страх был важнейшей частью советской системы. Важнейшей частью советской системы. Об этом много написано книг, об этом писал еще Амальрик в конце 70-х годов.
О том, что страх… Вот, вы ничего не делаете, но само представление о том, что с вами могут сделать и вам будет больно, и больно будет вашим семьям или вашим близким и так далее, имеет бóльшую силу, чем репрессия. Это то, что они поняли после конца сталинского периода, что не нужно столько людей уничтожать. И не было уже необходимости: период первичной индустриализации, когда нужно было много рабской рабочей силы, закончился, и в постсталинскую эпоху уже не требовались все эти стройки коммунизма, которые требовали рабского труда: Магнитка, Комсомольск-на-Амуре, Университет имени Ломоносова, там я не знаю, Метро, Беломорканал и так далее. Это всё построено рабским трудом.
В 50―х годах уже этого не нужно было, уже страна более-менее восстанавливалась, были пленные немцы, которые там восстанавливали города, да? ГУЛАГ становился чрезвычайно затратной системой. Это всё затратно. Можно вообще не кормить, конечно, но хоронить надо, стрелять надо. А самое главное, какое же количество вохры, то есть охраны нужно было для того, чтобы охранять?.. Ну, помните анекдот был? «Половина страны сидела, вторая половина охраняла». Ну, вот, примерно так, ведь, и было. Не говоря о том, что, конечно, был колоссальный страх перед этой распустившейся стаей волков из НКВД, которые напитались кровью и уже без крови совершенно не могли, у них не вставало.
О.Журавлёва
― Но сама технология страха осталась?
Е.Альбац
― Нет! Просто те, кто пришли после Сталина, они поняли, что сам имидж страха достаточен. Что представления о том, что могут задержать, прийти домой в 6 часов с обыском или арестовать в гостинице в Санкт-Петербурге, 9 часов везти на маршрутке, а потом с авоськой из «Азбуки вкуса», значит, затолкать великого режиссера в аквариум, этого достаточно. Одного затолкали с наручниками, и этого уже достаточно, чтобы испугались тысячи. Ты-ся-чи.
О.Журавлёва
― А что, мало затолкали до этого?
Е.Альбац
― Понимаете, всегда, ведь, важно… Всегда кажется, что, вот, я маленький человек, меня не тронут. Ровно для этого был устроен Болотный процесс, когда взяли маленьких людей, ну, условно говоря, в советской терминологии «маленький человек», да? Не знаменитых людей взяли из разных слоев… Кого-то из большого…
О.Журавлёва
― И многих сделали знаменитыми.
Е.Альбац
― Взяли физика Кривова, взяли мальчишку, который только что… Непомнящих только что Ваня вышел. ...который только что закончил институт, работал на оборонном предприятии.
Понимаете, это было показано всем, вот, любому.
Но! Как и у советской власти, такой российской власти она любит знаменитостей. Она понимает, что знаменитости – они… Вот такой как Малахов выйдет он сейчас на улицы, и люди скажут: «Малахов!» И будут обсуждать в постели с близким человеком, как же Малахова не будет на Первом канале. И теперь будут обсуждать, кто там будет вместо Малахова говорить про то, кого как с кем развелся на Первом канале. Ужас!
О.Журавлёва
― Евгения Марковна, прекрасная идея. Но я сейчас подумала: Серебренникова, судя по опросам, знать не знает больше половины страны. Надо было другого брать!
Е.Альбац
― Неправда. Неправда. Значит, Серебренникова…
О.Журавлёва
― Значит, сигнал был не им.
Е.Альбац
― Серебренникова знает элита. Опять, мы говорим о выходцах из КГБ. У выходцев из КГБ есть хорошая память о том, как они держали за все возможные места (не будем называть поименно эти места) советскую элиту. Это у себя в театре ты был… Я помню, я рассказывала, был такой капитан Орехов, который работал в 5-м управлении КГБ – это сейчас вот то самое управление по защите конституционного строя, которое, как оказывается, занимается…
О.Журавлёва― Будет заниматься делом Серебренникова.
Е.Альбац
― Вот, я помню, как мне капитан Орехов рассказывал, как он приходил к любому министру и ногой открывал дверь. Или как он вызывал к себе знаменитого балеруна и говорил… Нет, «танцовщика» надо говорить правильно (меня уже били один раз за это).
О.Журавлёва
― Танцовщик, да.
Е.Альбац
― Танцовщика. Так вот. И говорил: «Это ты у себя в театре знаменитый. Это в театре люди встают и аплодируют. А тут ты будешь отвечать на мои вопросы». Понимаете?
И вот это, арест Серебренникова – это мессадж, вот, всем этим знаменитым киношным, сериальным, телевизионным, Мироновым, Табаковым и всем остальным. Ну, Табаков заранее всё уже знает, он через всё это проходил, поэтому чего там ему рассказывать?
Это им сказано: «Только дернитесь, ребята. Поставим на прослушку, потом используем эту прослушку и сделаем из вас мартышку, как мы сделали с Серебренниковым». То, что управление по защите конституционного строя теперь занимается Серебренниковым, это значит, что оперативным сопровождением дела Серебренникова занималась ФСБ. То есть это значит, что прослушивали его именно с помощью структур и возможностей ФСБ. И это сейчас ляжет в основу его дела.
О.Журавлёва
― Это значит, что дело будет не экономическим, а идеологическим?
Е.Альбац
― А оно и так по факту идеологическое. Это просто называется оно «экономическое», да? А вы вспомните, за что судили Бухарина? Или, там, за что судили Зиновьева и Каменева? За что судили великих экономистов 30-х годов? За что судили великого генетика Николая Вавилова, который умер от голодной дизентерии? За что судили? Один рыл туннель убить Сталина, второй троцкистско-зиновьевский какой-то шпионский клубок и третий.
Как вы это называете, это совершенно не важно. Я говорю о том, что сейчас возвращаются в жизнь те инструменты, которые использовались при советской власти. А возвращаются они в жизнь потому, что эти ребята ничего другого не знают. И даже если они знают, они смотрят: «Так, у них явно потеря управления, у них явно проблема с управляемостью». Об этом говорят бесконечно уже несколько лет.
Они себе говорят: «Но как-то же было, когда была страна 300 миллионов, 15 республик? И как же это было?» И они смотрят: «Как это было? А-а-а! Правильно, правильно! Они ж все боялись! Они же все нас боялись!» «Perception is reality», представление о реальности – реальность. Если вы боитесь внутри себя, если в вас есть страх, то вы становитесь частью того инструментария, который используют против нас. Поэтому выход из этого очень простой – не бояться. Не бояться. Потому что, на самом деле, бояться нечего. Их 2,5 штуки, там, ну, несколько тысяч, ну, несколько десятков тысяч, а нас много, мы страна."
еще больше букв
